Назад на softculture.cc

Оля Фомина,
SANAA
О японском менталитете и новых горизонтах

4Этот разговор, состоявшийся в октябре 2015, — первый в серии бесед с нашими друзьями, работавшими в известных бюро за рубежом. Их рассказы знакомят российское архитектурное сообщество с тем, что формирует рабочую среду иностранного архитектора: от этических норм до конкретных инструментов. Мы беседовали с Олей Фоминой, проходившей практику в японском бюро SANAA, а ныне работающей в московском бюро «Цимайло, Ляшенко и партнеры».

Софт Культура: Расскажи, как ты решилась отправиться в SANAA.

Оля Фомина: Это была форменная авантюра: я училась на пятом курсе, и профессиональная практика была неизбежна. Я отправила заявки в множество разных бюро, но только в SANAA ответили в тот же день и пригласили на Skype-интервью. Знанию инструментов интервьюер уделил буквально минуту: им требовался стажёр, знающий Vectorworks, Rhino и Grasshopper.

СК: Как тебя приняли?

О: Приглашение от переезда отделяло пять месяцев оформления документов: виза забрала особенно много времени. Отмечу, что в SANAA нет интернатуры как таковой — ты просто приходишь и принимаешься за работу. В первый день я совершенно не понимала, чем буду заниматься, оттого сразу бросилась к одному американцу и взялась клеить макет. Позже я узнала, что делать такого нельзя: макетирование доверяют исключительно японцам. Только им доступны работа «на кончиках пальцев» и умение различить сотни оттенков белого.

%d0%bf%d0%be%d0%bc%d0%b5%d1%89%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d0%bd%d0%b8%d1%88%d0%b8%d0%b4%d0%b7%d0%b0%d0%b2%d1%8b

Помещение руководителей бюро

СК: Как строилась работа в бюро? Кто принимал и выполнял решения?

О: Офис расположен в ангаре, в тихом районе Токио, и сотрудники редко из него выбираются. В SANAA работа идёт 24 часа в сутки и 7 дней в неделю. Многие по несколько дней не уходят с работы и спят за столом, урывками, щекой на клавиатуре. Поначалу кажется, что в бюро почти нет иерархии: она размыта, все общаются со всеми. Ключ к истине — построение рабочего пространства. Оно разделено на 4 зоны: первая для переговоров. Следующей идёт зона макетов, дальше которой японские интерны не забираются. В третьей зоне — множество столов, расставленных по модульной сетке. Каждый заставлен макетами конкретного проекта. В самой глубине — четвёртой зоне — зал для постоянных сотрудников и «мекка», помещение для руководителей. Оттуда открывается вид на реку; спокойную работу партнёров защищают высокие стеллажи, отрезающие зону от остального офиса. Именно в «мекке» проходят ежедневные встречи участников проекта.

СК: Какие задачи в SANAA выполняют интерны, и что делала ты?

О: Интернов привлекали ко всем стадиям работы. Задачи разнились. Стажёров использовали и как исполнителей, работающих над чертежами, создающих схемы, макеты, модели, рендеры, — и как свободных проектировщиков, готовящих собственные предложения и концепты.3-2

СК: Расскажи, какой софт использовался в работе, для каких целей, и на каких связках был особый акцент?

О: Большая часть проектирования происходит на стадии макетирования. Макеты делают руками – нет ни фрезы, ни лазера. Формы часто делают по сечениям и развёрткам, подготовленным в Rhino или Pepakura, японском редакторе.
Графические материалы редко прямо репрезентируют здание, и в этом своеобразие SANAA. Для них Vectorworks это удобная замена AutoCAD, по сути, программа для чертежей. Объёмные модели собирают в Rhino с плагинами; например, купол для Сколково конструировали, используя Grasshopper. Библиотеки с мебелью и человечками есть у каждого.
В SANAA очень любят Photoshop и постоянно им пользуются. Чаще всего проектирование заканчивается на стадии, аналогичной нашим ПП (предпроектным проработкам). За время работы я ни разу не встречала ПД (проектную документацию) и РД (рабочую документацию).

СК: Можешь описать свою практику одной фразой?

О: Интернатура в SANAA — трехмесячный труд, кажущийся бесконечным; но результат бесконечно оправдывает ожидания.

 

FacebookVKTelegram
SEE YOU!